Из жизни леммингов

Звенит. В смысле, звенят. В смысле, радиоактивные щетчики. В помещениях российсиких солдат, ушедших из Чернобыля.

Чернобыль взяли в самом начале невойны.  Там имелось 

169 челов военной охраны, плюс сколько-то инженерно-технического персоналу, обслуживающего саркофаг. 169 челов охраны сразу же взяли в плен и покидали в бункер. Там держали их месяц в бункере взаперти, потом при отступлении забрали с собой. ХЗ куда. Вещи ихние, конечно прошерстили и все полезное скоммуниздили – ну это уж традиция. Это ладно.

Инженерно-технический персонал продолжал, к счастью, работать. Правда, под дулами, но уж как получалось. Потом приехали товарищи из Росатома. Товарищи из Росатома стали осматривать все системы и разбираться в их устройстве. А в это время российские военные...

Дальше нечто запредельное. 

Солдаты пошли копать в лесу траншеи. В самом радиоактивном в мире месте. При том, что их никто, собственно не атаковал. Они пошли копать траншеи.

Вернувшись к АЭС, они соорудили доп укрепления. Не где-нибудь, а прямо за саркофагом. Чтобы все недолетевшее до укреплений прилетело прямо в саркофаг. К счастью, стрелять по этому дурдому никто не стал. 

Выкопав траншеи и построив укрепления, воины ушли. Тихонько позванивая. Звона этого никто не слышал, т.к. датчиков у них не было. Так что они пошли спокойно и без всякого шума делиться лучевой болезнью с товарищами по несчастью из других войсковых частей. А в их помещениях остался мелодичеый звон радиовктивных датчиков.

Вообще-то, это все уже за пределами доступного моему воображению. Я понимаю, что солдатики могли не пройти в школах такие предметы, как радиоктивный распад и лучевая болезнь. Но господа из Росатома? Они тоже не прошли этого в школе? Или этим интеллигентам не до оловянных солдатиков?