Мы защитим русский язык. Великий и могучий, и обильный... впрочем нет, обильный – это не с той обложки. Обогащайте себя знанием русского языка. Читайте больше. Читайте таких мастеров словесного искусства, каковы Пушкин, Гоголь, Лев Толстой, Лесков и Чехов. Максим Горький. Вы будуте смеяться, но эту хрень я сейчас шпарю наизусть. С обложки синией тетрадки в линеечку, на которой изображена стилизованная борода Алеши Пешкова. А под обложкой – мои загогулины чернильной ручкой и небольшая кляксочка. А снизу красными чернилами и каллигрофическим курсивом «Учись писать красиво. Тетрадь – лицо ученицы.». Я не научилась писать красиво. Прошло 50 лет, а я не научилась. Но мастера словсеного искусства. К слову, Гоголь вообще-то был наполовину поляк, гуторил и на мове и по польски. Но в российской империи писатель писал по русски. Если хотел добиться хоть чего-нибудь. Вечера на Хуторе хочется перечитывать по многу раз и мультики пересматривать. Знаете ли вы украинскую ночь? Николай Васильич болтался по мокрому Питеру, смотрел на серое небо в клочьях и тоскливо вспоминал южные звезды. Нет, вы не знаете украинской ночи. Он разглядывал с отвращением мелких чиновников-нищебродов в мокром и расползающемся, а потом шел домой и писал свою хрестоматийную Шинель. Эта повесть гениальна. Но перечитывать ее не хочется. В общем да, Николай Васильич Гоголь, наполовину поляк, рожденный на Украине, был русским писателем. У него просто выбора особо не было. К слову. Я не говорю на мове, и вряд ли когда буду. Хотя в детстве меня отправляли на Украину почти каждое лето. Меня отправляли НА Украину. Но если я соберусь когда-нибудь навестить мои любимые Киев с Одессой, то я поеду В. В Украину. Но все же не гуторю. Ну, может трошки. Но почему же они так. Вот у нас же Пушкин. И Толстой. И Достоевсикй. И Гоголь тоже писал по-русски. И Булгаков, выросший в Киеве. А они хотят размовлять на своей мове. Таки да. К слову, хотела бы я знать, сколько русских оловянных солдатиков вспомнят чего-нибудь из Пушкина. Нет, я понимаю, что лампочку в подъезде не Пушкин вывинтил. Но помимо этого? Будете вы хрипеть, царапая край матраса, строчки из Александра, а не брехню Тараса. Я хотела бы посмотреть на граждан любой культуры, которые царапая край матраса будут хрипеть стихотворные строчки. Хоть Александра, хоть Тараса – не суть. Нет, я не имею в виду великого русского поэта Иосифа Бродского, этнического еврея, прожившего большую часть жизни в Штатах. Я о более рядовых гражданах. Языки создаются и языки умирают. Кто говорил сто лет назад на иврите? Вообще-то, это был мертвый книжный язык, который до некоторой степени могли понимать только ученые рабби. Да и они не всегда могли сообразить, о чем там написано, в древних книгах, и любили спорить об этом часами. Я уж не говорю о том, что для современной жизни этот язык был не слишком приспособлен. Вот я смотрю вокруг... Как сказать на библейском иврите «гараж»? Велосипед? Машина? Батут? Баскетбол? Современный иврит Израиля был создан, сделан. Практически как эспиранто. И вот извольте радоваться – Израиль говорит на иврите – ну это уловно можно считать библейским ивритом – но язык этот есть, и на нем говорят. И все приезжающие жить в Израиль его учат. Как миленькие. Литературы пока на нем особо, вроде, нету, кроме библии. Ну, будет. А кстати, как каком языке изъяснялись евреи до образования государства Израиль. А кто как. Европейские ашкинази – на идишь. В сущности, это ломаный немецкий с существенными добавками иврита и небольшими вкраплениями польского. На идиш говорили веками, и литература на нем кой-какая имелась. И Шолом Алейхем, писавший на идиш – не последний писатель. Это автор романа, по которому сделали Скрипача на Крыше. И все. Нету Идиша. Он был поначалу вторым государственным языком Израиля, а ниынче, как я понимаю, канул в лету. А Украина говорит, что она теперь как Израиль. Так вот закончилась ее финландизация. А мова – живой язык, на нем и современная литература есть кой-какая, и стихи неплохие есть. Можно вполне себе строить дальше этот язык и создавать на нем новую культуру. Причем без никакого Пушкина. А кто хочет – может продолжать читать Пушкина по русски. Я вот буду. А кто не хочет, может и не говорить на мове. Я вот не планирую. Хотя ХЗ. Если соберусь навестить Киев - так может и подучу.