А ведь близко уже

К Москве-то. В смысле, Тверь. Ну, то есть ракетный институт в Твери. Ну, тот который сгорел.

Хороший был институт. Искандеры разработал. Те самые, которые не нужно смешить. 

Пожар начался на втором этаже, как-то удивительно быстро перебросился на все трехытажное здание, после чего у института обвалилась крыша. Был институт – и нет института.

Жертв немного, но есть. Несколько человек погибло от пожара, еще пара десятков попрыгали в окна - в основном без серьезных повреждений, хотя кто-то оказался госпитале.

Говорят, это все из-за проблем с электропроводкой. Вот прям как и на крейсере Москва – еще одно самовозгорание. Я дико извиняюсь, господа. Что-то фундаментально не ладно с проводкой в датском королевстве.

Мне приходилось работать в столичных российских институтах. Правда не в закрытых оборонных КБ. Но закрытые оборонные КБ мне доводилось посещать.

Ну так вот. В любых научных институтах работают ученые. По определению, это очень неглупые люди. Разработчики ракет представляют себе, что такое электрическая проводка. Скорее всего, они не занимаются ей сами (хотя бывает всяко), но у них безусловно есть толковый завхоз. И не говорите мне, что в ракетном институте нет бюджета на починку проводки. У них там припасена канистрочка этанола, которой хватит на то, чтобы купить пять электриков с потрохами.

Ну, ладно, хорошо. Предположим, что завхоз слегка прошляпил, и в каком-то углу проводка сгнила. ОК. Коротнуло. Вылетели пробки. Погас свет. Причем тут пожар? Они что, все пробки сперли и на жучки позаменяли? Ну, не надо. Это ж ракетный институт.

Ну хорошо. Давайте даже предположим, что в одну из лабораторий взяли по блату жуткую бестолочь, и у него чего-то там загорелось. Средь бела дня, при полной горнице людей. Там не было огнетушителя? Крана с водой? Там, что, одни алкаши работают? Ну не надо. Там ракетчики работают. Умные люди, технически подкованные.

Вообще-то, мне однажды довелось наблюдать пожар. Причем изнутри. Как раз в трехэтажном городском здании – примерно таком же по размеру, как и институт в Твери. В Париже, не где-нибудь. В съемной студии на рю Муфтар, напротив средневекового собора Сан Медар. Случилось это, причем, ночью. Ну или кто его там знает, когда оно все загорелось. Но только около четырех утра семейство наше проснулось от запаха гари. Пока то да се, пока мы продирали глаза. Оказалось вдруг, что сквозь нашу дверь сочится черный дым. Я приоткрыла дверь – на меня полыхнуло – и я ее тут же захлопнула. Все кончилось хорошо. Мы разбили окошки, не поранившись, вылезли из своей монсарды на пологую парижскую крышу, и там уже нас спасли пожарные. Сходу отправили в госпиталь на проверку – а потом тут же и выписали. Ну, и где-то в восьмом часу утра мы не спеша шли домой в куртках накинутых на пижамы и в носках, а муж нес на руках нашего двухлетнего няша, одетого в шерстяной свитер, но без трусов. Впрочем, Париж видал и не такое.    

Это я все к чему. Загорелась в этом доме на рю Муфтар деревянная антикварная летсница, которая высушивалась аж с 17го века. Пожар тушили несколько часов. Пожарных позвали, когда лестница уже во всю пылала, поскольку дело было ночью, и все спали. Однако ж огонь с лестницы не перекинулся никуда. Ни в одной квартире не было никаких повреждений. Я уж не говорю о крыше.

И вот извольте радоваться. Средь бела дня на втором этаже ракетного института начался пожар. И этот пожар, при полном скоплении народу, моментально перекидывается на все этажи, охватывает все здание – и здание изчезает в огне. Это что вообще – институт или домик Ниф-Нифа? Он из соломы что ли построем? Или его ракетным топливом поливали?

В общем, ладно. Подождем посмотрим, чего еще самовозгорится. Скажи-ка дядя, ведь недаром