Но почему же русские либералы не говорят со своим народом

Время от времени русским либералам кто-нибудь задает этот вопрос. С русским народом нынче кто только не пытается говорить - в нескончаемом квесте понять его загадочную душу. Даже какие-то норвежские айтишники понатырили емэйлов русского народа и попытались выйти с представителями народа на контакт и объяснить народу, что он неправ. А вот те, кому вроде бы положено разговаривать с народом по статусу... 

Ну ладно, с либералов застрявших в РФ какой спрос – они там грустно сидят и огорчаются, что вовремя не слиняли – а также надеются прожить это тяжелое время в своем доме, а не казенном. Но вот те либералы, которые уже в свободном мире – почему же они не воспитывают из своего свободного мира русский народ, почему они не пытаются с ним поговорить.

А чего они могут сказать... Диалог русского либерала со своим народом исторически как-то не складывался.

-Откуда дровишки?

-Из лесу, вестимо.

Вот и весь тебе разговор.

Первый русский либерал, описывая разговоры с народом, имел в виду исключительно женский пол. Вот влюбленная барышня поверяет няне свое сердце – у няни всяко скрероз. Вот скучающая барышня выпытывает у горничной инфу о молодом соседе – кое-что из этой бестолочи все же удастся вытащить. Ну, и сам барин-либерал непрочь был выпить со старой нянькой, «выпьем с горя, где же кружка» - да утешиться с селяночкой. Что же до гражданского народного сознания, Александр Сергеич отметил у народа два состояния «русский бунт, бессмысленный и беспощадный» и «народ безмолствует».

В дальнейшем, либералы замечали и другие способы народной экспрессии. У Тургенева, к примеру, народ выражает свои чувства путем потопления спаниеля. Народ Некрасова издает уже звуки: «стонет он под овином, под стогом, под терегой ночуя в степи. Выдь на Волгу – чей стон раздается над великою русской рекой? Этот стон у нас песней зовется...».

У Льва Николаича народ уже произносит слова. Платон Каратаев бесконечно бубнит себе под нос нечто занудное и не слишком осмысленное. Мужики Левина бестолково и косноязычно пытаются растолковать барину приемы косьбы. В общем, в присутствии бар народ ведет себя уже почти цивилизованно. Но вот стоит барину выйти – это туши свет. Пьеса так и  называется: Туши Свет. В смысле, Власть Тьмы. Довольно простенький сюжет: молодая красивая крестьянская пара убивает новорожденного младенчика родственницы. А чтоб избежать сложностей. Давят доской. Это уже в финале. В начале они, правда, еще травят отца этой родственницы – но это типа мелочь – он и так уже пожилой и больной. Никакого расследования никто и не думает проводить – ни по первому кейсу, ни по второму. Не, ну я понимаю, конечно, что это литература. Но Лев Николаич, будучи все же помещиком, русскую деревню, наверное, знал.

Антон Палыч также заинтересовался темой убийства младенчиков русским народом. Героиня повести «В Овраге» новорожденного младенчика своей родственницы обваривает кипятком. Из финансовых соображений – несколько даже более меркантильно, чем герои Льва Николаича. В тему инфантицида Антон Палыч углубился и в рассказе «Спать Хочется». Тут уж он сделал и вовсе отчаянную попытку понять русский народ – и читатель, вместе в Антон Палычем, на протяжении всего рассказа сопереживает затраханной малолетней героине. Ровно до того момента, когда героиня душит насмерть оставленного на ее попечение младенчика. На этом рассказ и обрывается, оставляя читателя в некотором ахуе.

В общем, либералы долго старались. Около века назад они как следует напряглись, чтобы  вывести народ из его привычного состояния безмолвствия. Народ тут же совершил фазовый переход с состояние русского бунта, бессмысленного и беспощадного – и либералы несколько охренели. С тех пор либералы трогать народ опасаются. Да если б и попробовали – толку-то.

-Здорово, парнишка.

-А шел бы ты.... мимо