Чиж в таратайке, чиж на запятках, чиж на оглобле, чиж на дуге
Границы Родины обширны. Оказывется, где-то на севере, типа через Лапландию, РФ аж с Норвегией соприкасается. С интересом читала отчет одного чувака в соц сетях о том, как он через этот перешеечек ухртрился удачно сдрапать. Ну, про границы с Грузией – это тоже песня. Другой чувак очень эмоционально рассказывал, как он пересекал там на самокате.
Обнять и плакать.
Что-то я похожее читала у Тэффи. Ну, и у Булгакова, конечно же. Тэффи благополучно сдрапала. Михаил Афанасьевич не попал на последний пароход из Крыма. Возможно нам и повезло – попади он на этот пароход, глядишь имели бы мы вместо великого мастера просто хорошего фельетониста.
А дальше будет еще интереснее. Когда все закроют. Про это в художественной литературе рассказано. Два вполне красочных описания имеются в романе Айн Рэнд «Мы Живые» - в начале романа и в конце. Сначала героиня вместе со своим возлюбленным пытается сдрапать через Балтику, заплатив за каюту на контрабандном кораблике. Их ловят патрули -естественно - а иначе о чем бы был роман. В конце же, потеряв уже своего возлюбленного, который подался с голодухи в жигало, героиня идет зимой через снежный лес — то ли в Прибалтику то ли в Финляндию — во всем белом. В буквальном смысле, а не в переносном. В переносном смысле она там, кстати, все время в белом – но это к делу не относится. Ее в этом белом лесу подстреливают погранцы – и на этом кончается роман.
Аналогичными мыслями баловался в начале тридцатых годов прошлого века и великий физик Гамов, автор теории Большого Взрыва. Сначала они с женой пошли в поход на Кольский, в надежде переправиться там как-то через границу – но потерялись. Потом они долго плавали на байдарке по Черному морю – но Турцию не нашли. Кончилось все безкровно – их выпустил на конференцию Молотов под честное слово. И хорошо – а то что бы мы делали без Большого Взрыва.
Ну, про то, как Остап Бендер переходил по льду границу с Румынией, все мы помним. Но был вот все же один исторический персонаж, который аналогичный переход удачно осуществил. Это был русский парфюмер французского происхождения, сделавший впоследствии духи Шанель номер пять. Прежде чем сделать духи для Коко Шанель, он служил в Белой армии, а потом, не попав на последний пароход, рванул куда-то на север и ухитрился перейти границу где-то в тундре и вернуться в конце концов в родную Францию. По его словам, в духи эти он вложил воспоминания о свежести северных снегов. Вообще, Шанель номер пять – духи очень эмоциональные, прям даже пронзительные. Возможно, без этого захватывающего приключения они бы такими и не получились.
В общем, надо думать, через месяц в соц сетях будет еще больше интересного чтения. Это сейчас вот народ выстаивает сутками в очередях на границе, прячется с самокатами за велосипедистов, платит бешеные деньги за место в маршрутке. Через месяц народ пойдет сквозь лесные чащи, переправится через горные вершины, переплывет Черное Море – да сделает крылья, в конце концов. Я в свой народ верю.