Опять кто-то наступил на коран
Что обсуждалось детально комиссией нашего универа. Прелюдно наступил естественно — в каком-то общественном пространстве. Кто ж будет наступать на коран приватно. Чуть ли не в кафетерии. Причем, не в первый раз оказывается. Не, ну это не один и тот же чел наступает на коран, это каждый раз новый.
Вот все время кому-то хочется наступить на коран. На новый завет не хочется. И на ветхий завет не хочется. И на тору не хочется. Или там на книги Конфуция. Да или хоть бы Маркса. Или даже Мао. Нет — подавай им коран.
В общем, слушали-постановили. С одной стороны, есть академические свободы. Согласно которым, каждый в универе может выражать свое мнение. Любое. Если только это не призыв к насилию или не выражение ненависти. Но наступление (или наступ?) на коран таковым, строго говоря, не является. Так что это вроде как нельзя запретить. С другой стороны — ну не хорошо же как-то? Зачем вообще наступать на коран. Если можно не наступать. Ну, и у некоторых студентов это задевает эмоции. Так что им надо дать возможность выразить свои эмоции. Это тоже часть академических свобод. И они пускай выражают свои эмоции — только без ненависти или призыва к насилию. Им надо дать возможность выразить свои эмоции, им надо создать для этого безопасное пространство, их надо услышать. Ну, вроде и все.
Я подозреваю, стеденты-мусульмане хотели бы выразить свои эмоции как-то по другому. В не самом безопасном пространстве, возможно при помощи призывов к насилию с последующим его применением. Но сорян. Академические свободы.
А я задумалась — чего всем так хочется наступить на коран. Я в ужасе поняла, что я б и сама не против на него наступить в студенческом кафетерии. Не, ну я не буду, конечно - я человек мирный. Мне не интересно, когда вокруг меня возникает слишком много эмоций, я предпочитаю не проверять, через какое место их начнут выражать. Но все же я должна признаться в этом греховном желании.
Надо сказать, мусульман у нас в универе до черта. Они все тянутся к нам с севера штата, куда их когда-то импортировал Форд, разочаровавшись в неграх. И сидят теперь девушки в черных балахонах и черных платках в чистой водичке озера Гурон в жаркие дни. А по берегу прохаживаются их мужья в белоснежных футболках — но все же не бурнусах. А наш универ огромный, неплохой, недорогой — и вот они все здесь. Я не то что бы против. Хотя поначалу меня чуток подбешивали девушки в платочках — но я быстро привыкла. Девушки как девушки. Платочки цветные — в мои школьные годы и в России на такие платочки мода была — я в старших классах носила. Ну в помещении платочек — проблем-то. У нас и завкафедрой ходит в платочке. И ничего такая себе мусульманская женщина — вполне энергичная и эффективная. Гораздо компетентнее в этом качестве всех предшествующих ей мужиков.
А вот мусульманские юноши источают что-то вроде легкого чувства правоты и превосходства — вроде и несильное — но как постоянная легкая вонь — вроде и привыкаешь, но и раздражает. Они не жрут в рамазан — и все знают, когда у них там рамазан, и когда они не жрут. Они не пьют на общих сборищах — вроде скромно — но почему-то это выходит очень явно. Они отпрашиваются с работы на мусульманский фест, заявив по ходу, что их религия для них много значит. Они явно живут в предвкушении гурий, выражая легкое снисходительное сожаление по отношению к тем, кому гурии не достанутся. И через некоторое время такого общения, окружающим решительно хочется наступить в кафетерии на коран.