matsea (matsea) wrote,
matsea
matsea

Categories:

Мы пишем домой

Светка, солнышко, шлю тебе белые колготки с оказией. Про мой рай в шалаше ты лучше не спрашивай – с раем проблемы. Правда шалаш пока на месте. Если по простому – ну вот стоило ехать в Америку, чтобы жить тут с алкоголиком? Это ж и дома можно было, да? Зато все мои приключения с поисками работы кончились – нашла я работу в университете и по специальности, соответственно, счастья полные штаны. Потом напишу подробнее, а сейчас надо все забросить по быстрому, оказия уже едет в аэропорт. Очень скучаю и целую.

Я ничего потом не напишу – просто не знаю, как писать про этот весь кошмар. Как в детстве страшные сны. На кухне светло, мама, чай с кексом, а потом идешь в свою комнату, а там в темноте... Вот и мы. Ларри теплый, и вообще... Классное тело, бывший баскетболист, чуть только начал расплываться , легкий слой жира на атлетическом костяке, мне нравится на него смотреть. Ирландская тонкая кожа, нежный, все тело такое ласковое. Ну и не только. Спокойный ненавязчивый юмор, речь искрится, треплемся вечерами на веранде, красное винцо, нарциссы за крылечком. Это один человек. Я все не могу поймать, в какой момент этот человек кончается и начинается второй. Шесть банок пива, семь? Ларри шутит: ирландский обед из семи блюд – шесть банок пива и чипсы. Какие шутки.
Вот вчера, к примеру, сидели в ресторанчике. Хорошо сидели. После обеда кофе, а к кофе мальта. Это вроде виски, но очень высокого качества, и не чувствуешь, что пьешь, а прямо весь мир теплеет и раскрашивается –напиок богов. Это если концентрация алкоголя в твоей крови не достигла критического уровня, и соответствующие ферменты не махнули на все рукой. А если махнули – тогда слушай. Ларри ведет машину, он всегда ее ведет, трезвый или пьяный, я не спорю, что толку. На поворотах заносит, едем 50 миль при пределе в 25, жутковато, но доехали, и даже в своей полосе. Я что-то говорю вылезая, не помню, никогда не могу вспомнить, ну нейтральное же что-то. Ларри швыряет ключи, с силой, зло: «Почему тебе, сука, всегда надо спорить?» В первый раз я онемела просто, задохнулась. Это уже не первый. Теперь слезы в горле, идиот, сволочь, скотина. Понимаешь, дело в переходах, просто моментальных, от теплой тонкой нежности, доброй, ну немножечко пьяной, к... Понимаешь, и вдруг вылезает дикая, злая, бесконтрольная сила, от нее жутко. Я говорю, ты хоть на себя табличку вешай, сколько уже выпито, чтобы я знала, когда чего ждать. Это уже на другой день, другому человеку. Нормальному, не пьяному, своему мужу. Он не извиняется, просто пытается загладить, пылесосит чего-то, готовит. А мне это по барабану, чистый там пол или нет, я его готовку все равно не люблю – много перца и все пересушено. Вот так и живем, как в сказке, чем дальше тем страшнее.
Ладно о грустном, я лучше про работу. Это эйфория. Мы ж всегда возились с тем что имеется, оборудование там, реактивы, это было дано, вот в этих пределах сиди и придумывай. А тут можно все. Просто все. Купить, собрать, сделать. Есть сильная идея – вперед и выше, все тебе будет. По крайней мере, у моего шефа так. Шеф мой, Энди, ужасно мне нравится, потрясающе сечет мужик и лаборатоию классную собрал. Так повезло мне, что я к нему попала.

Милая Светка! Правильно ты меня ругаешь, что летом к вам не выбралась, сама себя ругаю. Поехала вместо этого с Ларри навещать его семейство – брата с женой и племяшками. Все вот я пытаюсь наладить свою эту семейную жизнь, а она вот все разлаживается. А еще я влюбилась в Энди, своего шефа. Напишу потом подробнее, сейчас надо ехать забрасывать письмо и штанишки. С трусами не уверена про размер, по моему у тебя шестой, но может и меньше. Купила шестой, если велики – напиши, я другие пришлю, а эти Машке тогда отдашь. Целую и очень скучаю.

Когда я потом напишу, времени-то нет совсем, работа идет, и ее надо делать. Оказывается, если сидеть весь день на работе, она еще как пойдет. А мы там все дома рассуждали, такие мы крутые, мы и с академическими отпусками можем все не хуже басурман, у нас есть время подумать, у нас идеи. Ага, ага. А чего б и не поработать, когда от авитаминоза башка не болит, и жрешь мандарины килограммами, прямо как в детстве у мамы. А на работе есть все, только делай. А домой идти не хочется. После нашего совместного отпуска – вот совсем не хочется.
Собиралась уходить – не ушла. На этот раз он просил прощения. Отмечали семейную встречу, и еще племянницу провожали в колледж, братья-сестры-кузины, милая такая католическая семья. И так все меня приняли, радушные такие и теплые, кажется искренне рады, что Ларри нашел наконец свою женщину, это меня, то есть. Расслабилась я, в общем, уж сколько тут живу без близких, и такая вот семейная душевность. Куда он поехал в конце вечера, зачем – что-то нужное из еды кончилось? Причем уже хорош был, сколько еще принял по дороге? Что я сказала – не помню, никогда не могу вспомнить. Почему он бросил мне негромко: «Опять ведешь себя как последняя сволочь?» При людях. Хотя тихо совсем. Вряд ли кто слышал. Хочется верить. Я ушла наверх, было поздно. В спалне орал: «Ты пизда! Самая обыкновенная пизда!» Дико, зло, здоровенный все-таки мужик, животный страх по всему позвоночнику. Выставил из спальни: «Убирайся!». Куда? Полный дом людей. Рядом со спальней маленький закуток с диванчиком, сколько-то поспала, вроде никто не нашел и не заметил, не знаю.
С утра пошли с племянниками в горы, целый день гуляла и представляла, как я его убью. И не само убийство даже, это как нефиг делать, пистолет 200 баксов стоит, можно и беззвучный, ночью во время сна. А вот как тело прятать в перчатках, во всех подробностях, в машину его запихать, да увезти подальше, да как потом возвращаться. Полный бред. Собиралась уйти. Дома просил прощения: «Я понимаю, ты ко мне ничего теперь не чувствуешь. Мне так холодно без тебя. Мы все наладим». Не знаю. Все поломалось. Грин карту еще даже не получила. Хотя, грин карту мне, наверное, Энди поможет сделать через университет, если что.
Вот да. Я втрескалась в Энди. Не пойму даже, как меня угораздило, настолько он не моего романа. Из глубинки откуда-то, с юга, ни одной книжки, я так думаю, в жизни своей не прочел, только все по работе. Еще футбол. Команды, игроки, в юности сам играл, теперь по телеку смотрит. Я в этом – сама понимаешь. А кроме футбола – только наука. Ну и тут он – бог. Потрясающий ум у мужика, как бритва. У меня, похоже, сексуально-интеллектуальные нейроны в мозгах закоротили. Потому что втрескалась я как-то очень эротически, вот прямо так и думаю о его яйцах все свободное время (хорошо, что его мало!).
А жена у Энди – это нечто. Это ж надо себя довести до такого страхолюдного состояния. Сказать лишний вес – это ничего не сказать. Бывают толстые тетки вполне ничего себе, но тут! Висит все в самых неправильных местах, рот по-моему вообще не закрывается, одета – как с питерской барахолки. Как-то даже неудобно с таким созданием за мужика соревноваться. Поженились они студентоми, Энди жалеет теперь небось. А дочка у него старшеклассница, и все у нее проблемы, то в школе, то с друзьями. Дочку Энди обожает, а так у него все тоска-скука в глазах, только и оживает, когда про дочку, про дело, да про футбол. Чего мне с ним надо, зачем... А впрочем – руку, сердце и работу, вот что мне надо. Работа, собственно, уже есть. Под весь мой гормональный ажиотаж, работа идет, как праздник. Или как любовь. Руку Энди я, правда, вряд ли получу, пока дочка в колледж не уедет, ну так и моя рука еще не вполне свободна. Можно пока что сердце. Или, хотя бы, яйца. Надо брать, да?

Светка, лапонька, как вы там? Что-то все новости из России – не понос, так золотуха. Так обидно, что у вас с визой прокол. Я уж тут целый список составила, чего вам показывать. Ну и посидеть потрепаться с тобой, конечно же. Я тут бельгийское пиво очень оценила, а еще итальянский мускат. А писать чего-то тоскливо, у меня тут сплошные обломы. Ларри все пить бросает, один раз три недели продержался, второй раз месяц. В эти периоды он вполне себе ничего, только чуть меланхоличен. А потом все-таки начинает потихонечку, тайком, а я все удивляюсь, и чего это у мужика характер вдруг резко испортился, а потом – ну да, конечно же! Шесть банок пива, семь? Безнадега, в общем. А еще я тут попробовала Энди соблазнить, довольно таки решительно. Но про это надо за мускатом. Так что кончаю и шлю вам всем маечки с университетским лого. И очень скучаю. И целую.

Как мне надо рассказать тебе все это за мускатом. И про конференцию, и про мой доклад, и про море вопросов, и как потом еще подходили и говорили, какая красивая у меня работа получилась. А Энди светился прямо изнутри и так на меня смотрел... Вот мы стоим все группой, и я говорю с кем-то, а потом боковым зрением ловлю его взгляд – очень добрый, где-то даже восхищенный, такая, знаешь, полуулыбка. Потом пьянка для участников – ну, или, скажем так, вечер. И, представляешь, Энди всех нас танцвать потащил. Не думала, даже, что он умеет, причем и неплохо совсем, без выкрутасов, но чувство ритма на месте. И мы с ним танцевали. Мужик сто лет без секса, это очевидно было. Ну, от вида его жены любая эрекция пропадет. Вполне так горячо танцевали, меня что-то совсем унесло, давно со мной такого не было. Потом все пошли по койкам, мы все в одном отеле были, а я с Энди еще и на одном этаже – судьба, нет? Вот идем мы с ним, и я рассказываю, какой у меня вид с балкона, а мы уже у моей двери, открываю я, значит, на вид чтобы смотреть. Ночной город, мосты в огоньках, а на балконе дует, так что хватит уже вида, закрываем за собой балконную дверь, а внутри... Ну, я себе жду, когда Энди начнет целоваться, все ж таки инициатива должна быть мужской. А инициативы чего-то нет, а разговор уже чуть застоялся, так что я сейчас положу руки ему на плечи, для начала, и скажу, какой он обаятельный, когда слегка выпьет... выпили-то мы все совсем даже и не слегка... и вот я уже... Ну, и тут он резко разворачивается, говорит, что поздно и пора, сражается еще с дверным замком – я ж говорю, выпили хорошо. Дверь открылась, дверь закрылась, что-то внутри у меня порвалось, или может отрезали.
В общем, прямо Подколесин из Женидьбы. Хорошо хоть не в окно - одиннадцатый, все ж таки, этаж. На следующий день – глаза холодные, разговор только по делу, все очень корректно. Ну, и теперь вот так, работаем. Ничего я не поняла, чего, почему. Тоска. И дома тоска. Ларри старается, вроде, а толку. Я уже как крыса, которую бьют електрошоком через случайные интервалы, мне бы только забиться в уголочек и не трогали чтобы. В общем, куда ни кинь, полный... Абзац.

Светик, спасибо тебе за кассеты. Слушаю теперь песенки в своей новой мазде. Ну, не новой, конечно, б/у, но на ней 70К всего пробег. Золотисто бежевая такая. На хайвэях правда почему-то дрожит слегка. И квартира у меня теперь рядом с университетом. Мебель старовата и линолеум, зато вся в окошках, очень светлая, а улица вся в акациях. Весной тут просто празник будет, сейчас, кстати, тоже довольно красиво. Такие домики как бы колониальные, кирпич с белыми портиками, с марта по ноябрь все цветет. Сейчас правда тут снег только стаял. Это основное было тут событие: выпал снег! В первый раз за все время, что я здесь. И не просто выпал, а валил, валил и валил. А потом еще сто лет лежал. Ну и главное – я сбежала от Ларри! Весь это снег лежал три недели, было как в деревне, всюду сугробы и никаких машин, и все не работало, а я вообще застряла у друзей в гостях. А когда все растаяло, я купила мазду, сняла себе жилье – и все. Потом напишу все подробно. Обнимаю вас всех и целую.


Ну вот как я это напишу и объясню – выпал снег. Уже сколько я тут живу без зимы. Выпал снег, а я у друзей засиделась, у Ветки с Андреем. Классные ребята, постарше меня, мы все на одном этаже работем и подружились. И дочка их мне нравится. Ветка ее вечно пилит, а я иногда защищаю, но ненавязчиво. Я к ним стала тут заглядывать на огонек после работы, ну с мускатиком, они живут в трех минутах ходьбы. И вот мы с ними сидим, а за окном начали падать снежинки, большие, мягкие, прямо на кипарисы и акации. Восторг. Ну, мы стали это дело отмечать, пробовать все Андрюшины алкогольные запасы. А собралась я домой – на дороге по щиколотку снега. Мне домой на автобусе, последний идет в девять, а тут все дороги опустели, снега-то не бывает, ну так его и не чистят. Ветка говорит: «Оставайся давай, какие тебе сейчас автобусы». Улеглась я в спальнике под окошком, а за окошком все хлопья потихонечку падают, благодать. Сто лет так сладко не спала. А утром выглядываем – ёлы! Машины в снегу по стекла, никто никуда не едет, улица в пушистых сугробах, ну как на даче под Питером в феврале. Сосед вылез на крылечко с лопатой, посмотрел, посмотрел, и упрятался обратно внутрь. А у Ветки и лопаты в хозяйстве нету. А снег опять начал падать. Мы посидели, позавтракали, а потом на работу двинули, через сугробы. Такая прогулка классная, улицы пустые, все в снегу, как в заброшеной деревне зимой. В университете почти никого, на нашем этаже только два аспиранта, они на лыжах приехали. В середине дня перекус устроили, кафетерии-то все закрыты.
И так вот три недели. На работе все шло – просто песня, никто не отвлекает, ни Энди нет, ни эмоций. Ларри меня забрать хотел, но даже из своего района не смог выбраться. Там в горку надо, а по снегу и н въехать, ни резины зимней на его порше нет, ни цепей, ничего. А снег прекратит на пару часиков – и дальше. Чистить никто и не пытался. Раз в полчаса джип проедет, а так - все пусто. Хорошо хоть супермаркет работал, а остальное все позакрывалось. Спала себе у ребят в гостинной под окошком, смотрела засыпая на снежинки, трусы единственные стирала в раковине. Мирно, легко, спокойно, снег.
Три недели нирваны. А потом небо пошло серыми клочьями, улицы подтаяли, выползла откуда-то пара-тройка снегоуборочных машин. Джипы осмелели, а за ними потянулась всякая мелочь - форды, тойоты, хонды. И Ларри позвонил, что он за мной выезжает. Я сказала, давай завтра, еще скользко. А потом... А потом у меня началась истерика. Как я ревела – елки! Вся подушка Веткина в моих соплях. Ветка сначала и не поняла, чего, почему. А потом начала въезжать. А потом стала по головке гладить. А потом говорит: «Ну зая, ну ты уж совсем. Что-то ты совсем дошла». И сидела дальше, ждала, пока мои сопли кончатся. Потом говорит: «Ну ладно, зая, давай, успокаиваемся уже. Чего ты себя в бутылку-то загнала». Ну да, ну загнала. Я ж себе нашла принца, и он увез меня из мокрого голодного Питера в свое волшебное королевство. С кипарисами, с туями и с акациями, с верандой и с нарциссами. А потом принц превратился в страшного дракона, и всего-то ему надо было шесть банок пива для превращения, а может семь. И я стала искать себе рыцаря на белом коне, чтоб спасал. А у рыцарей уродливые жены, повышеный холестерол, глаза в красных прожилках и куча комплексов. А я – чего ж мне теперь? «А ты зая», говорит мне Ветка, «давай-ка ищи себе квартиру тут по соседству. Свет на этом клином не сошелся. Ты давай-ка сейчас баеньки, а я пройдусь за газеткой, завтра объявления вместе посмотрим. Может тебе машину сначала лучше? Спрошу, Андюшка с тобой завтра, наверное, сможет съездить».
В общем, все обустроилось. До работы мне теперь три минуты пешком, удобно. А вообще-то мне тут все советуют новую работу искать, это чтобы продвигаться куда-нибудь вперед и ввысь. Здесь для этого надо место менять, все не так, как мы привыкли. А мне не больно-то и хочется перемещаться, я уже тут обжилась, и Ветка с Андреем рядышком. И с Энди все стало довольно-таки душевно опять. После снежного перерыва все повыползали из норок, вспоминают, где кто чего оставил, а у меня все так хорошо продвинулось, Энди, надо сказать, оценил. Но он меня, как раз, теперь всюду сватает, говорит, что мне надо расти. Я так думаю, хочет сплавить от греха подальше – ну пускай.

Светочка, зайка, посылаю тебе презики, три коробки, чтобы ты там радовалась жизни вместе с Серегой – ну, или с кем сочтешь нужным. Еще сунула лак, открытый правда, но все ж таки диор. Цвет у него правда несколько безумный, сразил наповал, не смогла удержаться, но на мне смотрится довольно таки дико. Ложится зато классно. Попробуй, вдруг тебе понравится, ну или может Машке подойдет. Этим летом я переезжаю, так что к вам не выберусь. У меня теперь будет своя лаборатория, маленькая совсем, а вот зарплата прямо астрономическая. Даже не знаю, что я буду с такой зарплатой делать. Купила себе на радостях полный набор шанели, тени, духи, все дела. Пара человек, взглянув на нас с шанелью, сильно оживились, но мне ж уезжать все равно. А Энди, кажется, ждет не дождется, когда я отчалю, я его, по моему, всем своим видом и существованием огорчаю, смущаю и расстраиваю, опять же, вся морда в шанели. А еще я себе горные лыжи выбираю – переезжаю-то на север, там горы, зима, снег. Перееду – напишу все подробно. Очень без вас всех скучаю. Обимаю и целую. Очень крепко.

Tags: Попытка литературы
Subscribe

  • Карма

    -Закржевская. Ага, З как зебра, А как Атланта, кей, Р как ром – да вы найдите меня по телефонному номеру. Ага, Марина. Электричества нет,…

  • Семья на даче

    Как-то раз в жизни я горько пожалела о том, что не имею ни малейшей склонности к лесбийской любви – это неудачное свойство помешало нам с Ленкой…

  • Молитва за упокой

    «Шваркнула она полотенцем об стенку - У меня корова не доена!». Еще и корова. Тетя Эля, волшебная крестная, светлая королева питерского детства,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments