matsea (matsea) wrote,
matsea
matsea

Categories:

Карма

-Закржевская. Ага, З как зебра, А как Атланта, кей, Р как ром – да вы найдите меня по телефонному номеру. Ага, Марина. Электричества нет, вот полчаса уже. А, звонили? Ну, чудненько. Да, ветер. А раньше - нет? Ну ладно, спасибо. Да дерево повалило, нашли уже, где разрыв, до полуночи обещают. Весь вечер теперь в темноте - в ресторанчик, что ли?
-Слушай, а как студенты тебя называют? Доктор Зи?
-Не. Доктор Марина. Или просто «профессор».
-А ты не думала это... ну сократить фамилию несколько?
-Не. Это карма.
-Карма? В смысле? Твой папа расстроится?
-Не. Это мамина фамилия. Закржевская. Мама – полька. Чем гордится.
-А у отца твоего?
-Бейм. В детстве я была Бейм. Получала паспорт в шестнадцать лет – взяла мамину. В России всем в шестнадцать паспорта дают.
-Бейм? Ну, это сильно проще, чем Зак... Закз...
Казалось бы. Казалось бы, несложно.

Новая историчка копается в школьном журнале:
-Так. К доске... Б... Бойм!
-Бейм. – Четко выговорить, ровно, одним слогом, чтобы в голосе не зазвенели слезы. Как будто не пошла по классу волна смешков, как будто их не слышишь. Выйти к доске и повернуться, взгляд не фокусироать, смотреть сквозь стенку, чтобы слезы не скапливались. Звонким пионерским голосом повторить только что прочитанный абзац, Галицко-Волынское княжество, слезы к горлу не пускать.
В журнал пятерку эта стерва не поставит – забудет. Черт с ней, в конце четверти она все же выведет пять, а потом и годовую. Княжесто новгородское, пушнина, положение крестьян, крепостное право, но революционный класс не готов, столыпинские реформы, апрельские тезисы, период восстановления. Все это отпечаталось в глазах, звонко доложено у доски, и испарилось не задев нейроны. Все это не имеет ничего общего в домашними томиками Соловьева и Ключевского, вздорными неуемными князьями все приводящими из степей сомнительные народцы с раскосыми глазами, наполеоновской гвардией застрявшей в снегу, дедушкиными рассказами про гимназию в Витебске, папиными рассказами про военную голодуху и жмых с чесноком.
Историчка уже не спотыкается на «Б», она исчерпала свои возможности – Бойм, Буйм, и остановилась на «Бээйймм» - каждый звук продлен и натянут до предела. Класс радостно подхватил – Марина Бум, Бам, Бимбом – им сказали «можно». Илья Лихтенбергер так легко не отделается – Либергер, Лихтенбург, Лигренберг, Лигербан – история два раза в неделю, учительница же не обязана целых два дня помнить эту гадость. А Кольке Левину подсобил русский классик, так неприлично проколовшись с чутьем родного языка и сделав русского барина потомком левитов.
Ну что, расскажет она сегодня про гадов? Гады уезжают, предают Родину. Им не дают нигде гражданства, никому они, гады, не нужны. Гады просятся обратно на Родину, но мы их не принимаем.
Звонок, она собирает журнал и причиндалы. Пройти мимо не фокусируя глаз, глядя как сквозь стенку, к выходу, к двери. И на выходе достает в спину:
- Бейм – жидовская морда.
Юзик. Сволочь.
Колька Левин загородил проход:
- Юзефовский. Я тоже еврей. И ты еврей. Юзик.
Бойков, амбал и второгодник, приобнимает Юзика за плечи:
- Он у нас поляк.
-Какой ты поляк, Юзефовский. Ты ж Александр Исаакович. Так?
Колька размером почти с Бойкова, Колька ходит два раза в неделю на самбо. У Марины заточены ногти, подпилены треугольничком – на всякий случай. Мама, глядя на дочкины упражнения с пилочкой, предложила сводить в салон. Какой салон – не смешите. Будут три кровавые полоски на лоснящейся морде – или лучше в Юзика? Бойков небрежно задевает однокласников плечом и двигает из класса – еще связываться. Еще разбираться, кто там у них жид. Юзик запутался у Бойкова в ногах, маленький рыжий Шабаев пискнул вслед:
-Исаакович!
После уроков они выгуливают Колькиного сеттера по мокрому снегу.
-Коль, а ты бы... Ну, хотел... уехать? Если получить гражданство...?
-Знаешь... Знаешь, у меня дядя уехал.
Такое кому попало не говорят. Они – команда.
-Так, Бэйймм! Где школьная форма? Никаких удлиненных! Коричневая платье, черный передник!!! Так!-и Левин, чтобы к завтрему постричься!
Как же все это осточертело, и стерва-историчка, и черный фартук, и мокрый снег со слякотью, жить не хочется, на трусах появились коричневые пятна, их не отстирать. Скорее бы конец, из желтых казенных стен на волю, в институт, в новую жизнь. Родители ссорятся в соседней комнате:
- Ну хорошо, ты мучаешься всю жизнь с этой своей фамилией, с этим своим пятым пунктом, почему она тоже мучиться должна?
- Ирэна. Кто мучается? Люди живут вокруг и похуже, чем я. Чем мы с тобой.
- Сережа, ну я не понимаю. Ну если она не поступит?
- Почему не поступит, Ир? Она умная девочка. У Изи Рывкина дочка поступила в этом году.
- Ну, тебе не достаточно того, что ты всю жизнь, что ты вот еврей...
- Жид, Ирэночка. Жид.

Колька Левин помогал перед отъездом паковать книжки.
- Люстру оставишь или на барахолку понесешь?
- Хочешь, забирай.
- У тебя как у Хаджи-Мурата. Что понравится кунаку, надо отдать кунаку.
- Вот и не теряйся. Торшер тоже, смотри, вполне приличный. А ты, Коль? К дяде под крылышко?
-Ага, у него теперь пол-Совка в племянниках. Он приезжал тут. Пол-Житомира к нему в гости на очереди.
-Так что, пособирать для тебя инфу? На медицинских факультетах у нас разведать?.
-Ааа. Сложно с медицинским. И вообще... Не хочу я никуда ехать, Марин. Я хочу нормально жить здесь.

-Мари, скайп твой звонит.
-Блин. Батарея же сядет.
- Проживешь ты три часа без лаптопа. Вот бери, мама твоя звонит из Израиля.
Как живется Вам в жидовском царстве, о ясновельможная панна Ирэна? А неплохо. Новый сорт яблок нашла на базаре – вкусные! А юбку я себе купила – голубая с черным – сейчас, давай достану покажу.
- Мам, слушай, у меня тут сейчас батарея сядет. В прошлый раз? Тоже батарея? Не может... Ой, ну ладно, мам, как там у вас? А папа? Гуляет? – Ну, чудненько. Может, вы позвоните, когда он вернет... Ну что ты, конечно хочу! Как там у вас? Да ничего мы... Планы? Вот на выходные в Нью Джерси едем, на Атлантику. Глобальные планы? О, мам, not again! Мам, все, батарея садится.
- Я понял только «not again».
- Мама спрашивает, собираешься ли ты на мне жениться.
- Oh, waw. Оо. Несколько неожиданно. И что? Судя по контексту... not again… Этот вопрос не впервые задается?
- Вы догадливы, сэр.
- Слушай, Мари... Вообще-то... Ну, мы ведь, в принципе, можем... Если ты...
- О! Это можно рассматривать как формальное предложение руки и сердца?
- Ну... если это... если ты хочешь...
- Рикардо, а тебе это надо?
- Вообще-то нет. Совсем не надо. Абсолютно.
- Ну что это такое. Ни кольца с бриллиантом. Ни шампанского. Ни энтузиазма.
- Ну за шампанским-то можно съездить... если нужно...
- И дождь. И темно. Свечки достаем или в ресторан?
- Поехали. Новый аргентинский гриль у реки открыли – попробуем?
-В самый раз. Давай позвоню на всякий слючай. Добрый день, на семь можно столик? Двое. Марина Закржевская. Ага, З как зомби, А как алгебра...
- Мари, резервируй на «Бейм».
- Ладно, давайте на Рикардо Фронтерра. Фронтерра - эф, эр... Ну да, чего я аргентинцам объясняю, как Фронтерра пишется. Чудненько, до скорого.
Tags: Попытка литературы
Subscribe

  • .....

    . внутри депра и грипп снаружи поскольку на дворе февраль и снизу скользко, сверху сыро а жаль

  • ....

    . олег читает про минеты и про анальный жосткий секс и про тантрические ласки а мог бы маркса почитать

  • ...

    . оксана хочет за олега от ожиданья трепеща чтобы шампанское и кольца да ща

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

  • .....

    . внутри депра и грипп снаружи поскольку на дворе февраль и снизу скользко, сверху сыро а жаль

  • ....

    . олег читает про минеты и про анальный жосткий секс и про тантрические ласки а мог бы маркса почитать

  • ...

    . оксана хочет за олега от ожиданья трепеща чтобы шампанское и кольца да ща